[Благословенный сказал]: «Монахи, есть эти шесть элементов спасения. Какие шесть?

(1) Вот монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума доброжелательностью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, недоброжелательность всё ещё овладевает моим умом».

Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это—искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума доброжелательностью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, недоброжелательность всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от недоброжелательности—то есть, освобождение ума доброжелательностью».

(2) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума состраданием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, мысль о причинении вреда всё ещё овладевает моим умом».

Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это—искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума состраданием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, мысль о причинении вреда всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от мысли о причинении вреда—то есть, освобождение ума состраданием».

(3) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума сорадованием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, недовольство всё ещё овладевает моим умом».

Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это—искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума сорадованием, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, недовольство всё ещё овладевало бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от недовольства—то есть, освобождение ума сорадованием».

(4) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил освобождение ума невозмутимостью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, страсть всё ещё овладевает моим умом».

Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это—искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил освобождение ума невозмутимостью, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, страсть всё ещё овладевала бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от страсти—то есть, освобождение ума невозмутимостью».

(5) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я развил и взрастил беспредметное освобождение ума, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его. И, тем не менее, моё сознание всё ещё устремляется вместе с объектами».

Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это—искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы кто-либо развил бы и взрастил беспредметное освобождение ума, сделал его своим основанием и средством передвижения, установил его, упражнялся в нём, и надлежащим образом осуществлял его, и, всё же, его ум всё ещё устремлялся бы вместе с объектами. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от всех объектов—то есть, беспредметное освобождение ума».

(6) Далее, [бывает так, что некий] монах может сказать: «Я отбросил [ощущение] «Я есть» и не отношусь [к чему бы то ни было как] «Я таков», и всё же дротик сомнения и замешательства всё ещё овладевает моим умом».

Ему следует ответить: «Не так оно! Не говори так! Не искажай [сказанного] Благословенным, ведь не благостно это—искажать [сказанное] Благословенным. Без сомнений, Благословенный не мог бы такого сказать. Невозможно, немыслимо, друг, чтобы когда кто-либо отбросил бы [ощущение] «Я есть» и не относился [к чему бы то ни было как] «Я таков», и всё же дротик сомнения и замешательства всё ещё овладевал бы его умом. Нет такой возможности. Ведь это, друг, является спасением от дротика сомнения и замешательства—то есть, искоренение самомнения «Я есть».

Таковы, монахи, шесть элементов спасения».