[Благословенный сказал]: «Монахи, я отправился на поиски привлекательности глаза. Какая бы привлекательность глаза ни существовала—её я открыл. Я чётко увидел мудростью то, насколько далеко простирается привлекательность глаза.

Монахи, я отправился на поиски опасности глаза. Какая бы опасность глаза ни существовала—её я открыл. Я чётко увидел мудростью то, насколько далеко простирается опасность глаза.

Монахи, я отправился на поиски спасения от глаза. Какое бы спасение от глаза ни существовало—его я открыл. Я чётко увидел мудростью то, насколько далеко простирается спасение от глаза.

Монахи, я отправился на поиски привлекательности … опасности… спасения от уха … носа …языка …тела …ума. Какое бы спасение от ума ни существовало—его я открыл. Я чётко увидел мудростью то, насколько далеко простирается спасение от ума.

Покуда, монахи, я напрямую не узнал в соответствии с действительностью привлекательность, опасность и спасение в отношении этих шести внутренних сфер чувств, я не заявлял о том, что пробудился в непревзойдённое совершенное просветление в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с поколениями его жрецов и отшельников, богов и людей. Но когда я напрямую узнал в соответствии с действительностью привлекательность, опасность и спасение в отношении этих шести внутренних сфер чувств, я заявил о том, что пробудился в непревзойдённое совершенное просветление в этом мире с его дэвами, Марой, Брахмой, с поколениями его жрецов и отшельников, богов и людей.

Знание и видение возникли во мне: «Непоколебимо освобождение моего ума. Это моё последнее рождение. Не будет больше нового существования».