Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Весали в Великом Лесу в Павильоне с Остроконечной Крышей. И тогда Благословенный различными способами наставлял монахов беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности.

И затем Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, я хочу уйти в затворничество на полмесяца. Никто не должен подходить ко мне, кроме того, кто будет мне приносить пищу, полученную с подаяний».

«Да, Учитель»—ответили те монахи, и никто не подходил к Благословенному, кроме того, кто приносил ему пищу, полученную с подаяний.

Затем те монахи, памятуя: «Благословенный различными способами наставлял беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности»—пребывали, посвящая себя развитию медитации на отвратительности в её многочисленных аспектах и факторах. Ощутив неприязнь, пренебрежение, и отвращение к этому самому телу, они нашли [для себя] убийцу. В один день десять монахов использовали нож, или же в один день двадцать или тридцать монахов использовали нож.

Затем, по истечении половины месяца, Благословенный вышел из затворничества и обратился к Достопочтенному Ананде: «Ананда, почему Сангха монахов так малочисленна?»

«Учитель, поскольку, памятуя: «Благословенный различными способами наставлял беседой об отвратительности [тела], восхваляя [созерцание] отвратительности, восхваляя развитие медитации на отвратительности»—[монахи] пребывали, посвящая себя развитию медитации на отвратительности в её многочисленных аспектах и факторах. Ощутив неприязнь, пренебрежение, и отвращение к этому самому телу, они нашли [для себя] убийцу. В один день десять монахов использовали нож, или же в один день двадцать или тридцать монахов использовали нож. Было бы хорошо, Учитель, если бы Благословенный разъяснил иной метод, так, чтобы Сангха монахов утвердилась бы [в постижении] окончательного знания».

«Что же, Ананда, созови в зале для собраний всех монахов, что зависят в своём проживании от Весали».

«Да, Учитель»—ответил Достопочтенный Ананда и созвал в зале для собраний столько, сколько было монахов, зависящих в своём проживании от Весали. Затем он подошёл к Благословенному и сказал ему: «Сангха монахов собралась, Учитель. Пусть Благословенный придёт тогда, когда ему это будет удобно».

И тогда Благословенный отправился в зал для собраний, сел на подготовленное сиденье, и обратился к монахам так:

«Монахи, это сосредоточение осознанности к дыханию, будучи развитым и взращенным, является умиротворённым и возвышенным, неземным приятным пребыванием; и оно тут же рассеивает и подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются.

Подобно тому, монахи, как в последний месяц жаркого сезона, когда поднимается груда пыли и грязи, не по сезону большое дождевое облако растворяет её и подавляет прямо на том самом месте—то точно также, это сосредоточение осознанности к дыханию, будучи развитым и взращенным, является умиротворённым и возвышенным, неземным приятным пребыванием; и оно тут же рассеивает и подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются. И каким образом?

Вот, монахи, монах, затворившись в лесу, у подножья дерева или в пустом жилище, садится. Скрестив ноги, выпрямив тело, он устанавливает осознанность впереди … … он тренируется так: «Созерцая оставление, я буду выдыхать».

Вот так, монахи, это сосредоточение осознанности к дыханию… подавляет неблагие состояния [ума], как только они появляются».