[Благословенный сказал]: «Монахи, я научу вас способу, который подходит для искоренения любых измышлений. Слушайте внимательно, я буду говорить.

И каков, монахи, способ, который подходит для искоренения любых измышлений? Вот, монахи, монах не измышляет глаз, не измышляет внутри глаза, не измышляет из глаза, не измышляет «глаз—мой». Он не измышляет форму… сознание глаза… контакт глаза… любое чувство, которое возникает, имея в качестве своей причины контакт глаза—приятное, болезненное или же ни-приятное-ни-болезненное—он не измышляет этого, не измышляет внутри этого, не измышляет из этого, не измышляет «это—моё».

Он не измышляет ухо…

Он не измышляет нос…

Он не измышляет язык…

Он не измышляет тело…

Он не измышляет ум, не измышляет внутри ума, не измышляет из ума, не измышляет «ум—мой». Он не измышляет ментальные феномены… сознание ума… контакт ума… любое чувство, которое возникает, имея в качестве своей причины контакт ума—приятное, болезненное или же ни-приятное-ни-болезненное—он не измышляет этого, не измышляет внутри этого, не измышляет из этого, не измышляет «это—моё».

Он не измышляет всё, не измышляет внутри всего, не измышляет из всего, не измышляет «всё—моё».

Поскольку он ничего не измышляет таким образом, он ни к чему не цепляется в мире. Не цепляясь, он не становится взволнованным. Будучи невзволнованным, он лично достигает ниббаны. Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более возвращения в какое-либо состояние существования».

Таков, монахи, способ, который подходит для искоренения любых измышлений».