В Саваттхи. [Благословенный сказал]: «Монахи, есть четыре вида питания для поддержания существ, которые уже возникли и для содействия тем, которые собираются возникнуть. Какие четыре?

• питание [в виде] съедобной [материальной] пищи, грубой или утончённой;
• второе—[это] контакт;
• третье—[это] умственное волевое намерение;
• четвёртое—[это] сознание.

Таковы четыре вида питания для поддержания существ, которые уже возникли и для содействия тем, которые собираются возникнуть.

Материальная пища

И как, монахи, следует рассматривать питание [в виде] съедобной [материальной] пищи? Представьте [семейную] пару, мужа и жену, которые, взяв ограниченный запас провианта, шли бы через пустыню. Вместе с ними был бы их единственный сын, дорогой и любимый [ими]. И вот, в середине пустыни их ограниченный запас провианта израсходовался бы и иссяк, тогда как остаток пути через пустыню ещё нужно было бы пройти. Муж с женой подумали бы: «Наш запас провианта израсходовался и иссяк, тогда как остаток пути через пустыню ещё нужно пройти. Что если мы убьём нашего единственного сына, дорогого и любимого, и сделаем запас сушёного и жареного мяса? Питаясь плотью нашего сына, мы смогли бы пройти остаток пути через эту пустыню. Не стоит гибнуть всем троим!». И тогда, монахи, муж с женой убили бы своего единственного сына, дорогого и любимого, сделали бы запас сушёного и жареного мяса, и, питаясь плотью своего сына, они прошли бы остаток пути через пустыню. И, поедая плоть своего сына, они били бы себя в груди и рыдали: «Где же ты теперь, наш единственный сын? Где же ты теперь, наш единственный сын?».

Как вы думаете, монахи? Разве ели бы они эту пищу для развлечения и наслаждения, или же ради [своей] телесной красоты и привлекательности?»

«Нет, Учитель».

«Разве не ели бы они её только ради того, чтобы пересечь пустыню?»

«Так оно, Учитель».

«Вот таким способом, монахи, я утверждаю, следует рассматривать питание [в виде] съедобной [материальной] пищи. Когда питание [в виде] съедобной [материальной] пищи было полностью понято, жажда к пяти нитям чувственного удовольствия также была полностью понята. Когда жажда к пяти нитям чувственного удовольствия была полностью понята, то нет более оков, из-за которых ученик Благородных вернулся бы обратно в этот мир.

Контакт

И как, монахи, следует рассматривать контакт как питание? Представьте корову с содранной шкурой. Если бы она стояла у стены, то её бы закусали существа, обитающие в стене. Если бы она стояла у дерева, то её бы закусали существа, обитающие в дереве. Если бы она стояла в воде, то её бы закусали существа, обитающие в воде. Если бы она стояла на открытом воздухе, то её бы закусали существа, обитающие на открытом воздухе. Где бы ни стояла эта корова с содранной шкурой, существа, обитающие там, закусали бы её.

Вот таким способом, монахи, я утверждаю, следует рассматривать контакт как питание. Когда контакт как питание полностью понят, то три вида чувства полностью поняты. Когда три вида чувства полностью поняты, то, я говорю вам, нет более чего-либо, что ещё нужно было бы сделать ученику Благородных.

Волевое намерение

И как, монахи, следует рассматривать умственное волевое намерение как питание? Представьте яму с горячими углями, глубже человеческого роста, полную углей, без дыма и пламени. И человек проходил бы мимо—желающий жить, не желающий умирать, любящий удовольствие и не выносящий боли. И два сильных человека схватили бы его за руки и потащили к этой яме углей. Намерением этого человека было бы убраться подальше, его устремлением было бы убраться подальше, его пожеланием было бы убраться подальше [от этой ямы]. И почему? Потому что он знает: «Если я упаду в эту яму горячих углей, то из-за этого я повстречаю смерть или смертельную боль».

Вот таким способом, монахи, я утверждаю, следует рассматривать умственное волевое намерение как питание. Когда умственное волевое намерение как питание полностью понято, то три вида жажды полностью поняты. Когда три вида жажды полностью поняты, то, я говорю вам, нет более чего-либо, что ещё нужно было бы сделать ученику Благородных.

Сознание

И как, монахи, следует рассматривать сознание как питание? Представьте, как если бы арестовали бандита, преступника, и привели бы его к царю, сказав: «Ваше Величество, этот человек—бандит, преступник. Наложите на него такое наказание, которое сочтёте нужным». Царь сказал бы: «Ну же, почтенные, утром ударьте его сотней копий». Утром его бы ударили сотней копий. Тогда днём царь спросил бы: «Почтенные, что с тем человеком?» [Ему бы ответили]: «Ещё жив, Ваше Величество». [Царь бы сказал]: «Тогда идите и днём ударьте его ещё одной сотней копий». Тогда днём они бы ударили его ещё одной сотней копий. Вечером царь бы спросил: «Почтенные, что с тем человеком?» [Они бы ответили]: «Всё ещё жив, Ваше Величество». [Царь бы сказал]: «Тогда идите и вечером ударьте его ещё одной сотней копий». Тогда вечером они ударили бы его ещё одной сотней копий.

Как вы думаете, монахи, пережив удар трёхсот копий, ощущал бы этот человек из-за этого боль и недовольство?»

«Учитель, даже если бы его ударили одним копьём, он ощущал бы из-за этого боль и недовольство, что уж говорить про триста копий».

«Вот таким способом, монахи, я утверждаю, следует рассматривать сознание как питание. Когда сознание как питание полностью понято, имя-и-форма полностью понята. Когда имя-и-форма полностью понята, то, я говорю вам, нет более чего-либо, что ещё нужно было бы сделать ученику Благородных».